Корреспондент "ЭК" встретилась с матерью подозреваемого в убийстве Дениса Тена


На днях министр внутренних дел Калмуханбет Касымов сообщил новость о том, что расследование убийства фигуриста Дениса Тена близится к завершению, и скоро это громкое дело будет передано в суд. В преддверии уголовного процесса сами собой возникают вопросы: что из себя представляют парни, подозреваемые в убийстве именитого спортсмена, в каких семьях они родились и какое получили воспитание?


Журналист Экспресс К приехал на малую родину подозреваемого Нуралы Киясова, чтобы услышать мнение обо всем случившемся из уст самых близких ему людей - матери и отца.





В дом нас не позвали, но во двор все-таки пригласили. Хозяин отсутствовал. По словам Гульзиры, муж уехал в Алматы по делам.


Разговор проходил прямо у ворот небольшого домика, видимо саманного, который значительно отличался от добротными домостроений жителей этого аула. Обращал на себя внимание широкий двор и стоящий в нем грузовик. Какие-то мужчины занимались строительными работами, сновала детвора. Как пояснила Гульзира, в доме – гости. А вообще, живут они впятером: она, супруг Даулетбек, его 85-летняя мама Салтанат-апа, 22-летний сын Ерик и 12-летняя дочь Жанель. Милая девчушка в красных шортиках с рюкзачком за спиной тут же оседлала велосипед и выпорхнула из дома. Нам принесли низенькие скамеечки. И пошел разговор "за жизнь".


– Вы где-то учились после школы?


– Я училась в Москве на штукатура-маляра. Это было еще в 80-е годы. И там же окончила техникум по промышленно-гражданскому строительству. Но по специальности не работала. После распада Союза в 1991 году вернулась на родину в Казахстан. Встретила своего будущего мужа. Он из этого села. Занимается скотом. Наши с ним сестры – они подружки – нас и познакомили. Через год родился сын Султан.


– Это старший брат Нуралы? Он сейчас чем занимается?


– Работает, наверное. Он в городе живет.


– В 1994 году у вас родился Нуралы. Каким он был в детстве?


– Он послушным был. В школе характер свой не показывал. Четыре класса он окончил в Казах Дихане. Но здесь только начальная школа, поэтому в пятый класс он пошел уже в школу № 4 им. Тилемис Батыра в селе Актоган, это примерно в трех километрах отсюда. Детей школьный автобус забирал. Дисциплина у Нуралы была хорошая, а вот учебу не тянул – на тройки учился. После девятого класса поступил в меркенский колледж, в 2012 году его окончил. В это время мы с мужем как раз развелись.


– Вот как? А кто явился инициатором развода?


– Муж. На почве ревности. Но на самом деле у него появилась другая женщина. Я уехала вместе с дочкой в свой аул Сыпатай Батыра. А сыновья остались с отцом – старший и младший. Нуралы сразу отправился в Алматы, где он жил, где работал, я не знаю.



– Но как же? Вы ведь мать. Неужели душа не болела?


– Болела, конечно… Но он так решил. Хотел самостоятельности. Временами звонил, говорил, что все у него хорошо, что с друзьями снимают квартиру. Его алматинских друзей, честно скажу, я не знала.


– Денег вам не посылал?


– Нет. Я и не просила, наоборот, говорила ему: мне денег не надо, ничего не надо, я сама себя прокормлю, лишь бы ты никуда не вляпался, ни в какую историю не попал… А он уверял: нет, мама, у меня все нормально.


– А на что же вы жили с дочкой? Ваш бывший муж хоть помогал?


– Алименты платил, 15 тысяч тенге в месяц. Больше ничего. Работы в Сыпатае нет, поэтому мы там год пожили, и с дочкой переехали в Мерке – снимали там квартиру, а я устроилась работать в школу техничкой. Нуралы иногда приезжал, сестренке подарки привозил: то конфеты, то мороженое, однажды платьице привез.


– А вам подарки?


– Нет-нет! Я ему говорила: ты деньги зря не трать, не раскошеливайся. Мне ничего от тебя не надо, лишь бы был здоров.


– Вы помните, когда его первый раз задержали?


– В 2016 году. К нам пришел участковый и сообщил, что сын в Алматы снял с машины магнитофон. Был суд. До суда он три месяца сидел под арестом. И из зала суда его отпустили. Потерпевший мужчина сказал: ладно, он молодой, жизнь впереди, я его прощаю.


– А вы-то хоть его поругали?


– Он меня заверил, что больше такое не повторится. После суда мы год прожили у сестры в селе Жамбыл (рядом с райцентром Мерке. – Авт.), потом дочку я оставила там, чтобы не отрывать ее от учебы, и вместе с сыном уехала в Алматы.


– Как же вы оставили младших детей? Они ведь, наверное, в вас больше нуждались?


– Я решила быть рядом с Нуралы. На всякий случай. У него вообще-то характер тяжелый. Он скрытный, неразговорчивый. Утром уйдет, вечером придет. Говорил мне, что работал на автомойке, а летом вязал веники для бани. А я трудилась в столовой посудомойкой. Потом муж предложил сойтись, чтобы склеить семью, и я вернулась к нему в Казах Дихан.



– Как вам стало известно, что совершил ваш сын?


– Пришли полицейские, сказали, что сына задержали, что подозревается в убийстве. После этих слов я упала в обморок. Не верю я, что это он убил. Он ведь у меня не такой, он крови боится…


– Кто из них двоих ударил ножом, Нуралы или его подельник, разберутся следствие и суд. Но зеркала-то с машины он снял. Ведь уже не первый раз владельцев машин обкрадывал! Вообще, Гульзира, вы свою родительскую вину чувствуете за недостаточное воспитание?


– Ничего не могу сказать… Я просто прошу прощения…


После этих слов Гульзира расплакалась.